У тишины есть особая сила. Сила тихого чувства. Тихого слова. Взгляда. Касания. Сила гармонии. Прощения. Сила детского сна. Радости. Сила набухающих почек.
7 января было три спектакля – утренний, дневной и вечерний. Объективно и субъективно трудный день. Встречи, проводы, три машины с декорациями, перехлёст трех коллективов по сцене, гримёркам, разгрузке и погрузке, штанкетному хозяйству и в целом верхней механизации. Еще с вечера я понимал, что это будет за день. Но главное, что я понимал - это будет Рождество.
Встал в 4 утра. Это моё время. Не знаю, почему. Интуитивно чувствую, что время с 4 до 7 утра – это мое время. Часто самостоятельно просыпаюсь в это время и думаю. Причём чем-то иным, чем мозгом. Я с детства знаю, что в человеке что-то ещё умеет думать, кроме головы. Это не мысли и не эмоции. Какая-то иная форма думания. Бывает, думаю о земном, бывает, о надземном. А бывает, что ни о чём. И удивительная вещь: думание ни о чём - самое важное.
Тишина. Контрапункт детского сопения. Разные ритмы. Разная сила покоя. Два носа в одной комнате дышат одним воздухом. Две разных судьбы, связанные одной кровью. Веду носом по детскому виску. Запах высохшего пота. Запах беготни и криков. Запах большого и долгого дня. Тотальная беззащитность спящих детей и огромная сила, которая находится рядом. Сон - хороший показатель Доверия. В детскую природу заложена прочнейшая связь с этой огромной силой. Наблюдая за детьми, у взрослых, утративших детство, есть большой шанс восстановить эту утраченную связь. Неверующих детей не бывает. Они исцеляют. Автор фразы “Будьте как дети” понимал, о чем говорил. И заложил в неё огромный смысл.
Подхожу к окну. На улице снег. И минус 12. Смотрю на редкие зажжённые окна. На редкие машины и еще более редких прохожих. Формы жизни удивительны. Жизнь это всегда движение. И жизнь это всегда ритм. Пульс, дыхание, шаги. Пальцы, такие разные, но вместе тоже образуют ритм, визуальный. Голос, день, ночь, окна в домах, полосы дождя в воздухе, и даже полосы в жизни человека - это всё ритм. Любая жизнь ритмична. Даже искусственная. Человек не может жить вне ритма. И всё, чем он себя окружает - наделяет ритмом.
Какой бы вершиной творения человек ни был, есть многое, что недоступно для понимания и осознания. К чему-то можно прикоснуться чувством, но не более. На подоконнике стоят цветы. Много цветов. Это мои друзья. В одном из цветочных горшков растёт дерево. Настоящее деревце. Дубок. В неверном ночном свете краем глаза вижу капли на голых ветках. Как будто капли росы. Как будто из дерева что-то исшло. Я так видел много раз у драцены в соседнем горшке - у неё при обильном поливе появляются капельки сока на кончиках листьев. И эти капельки бликуют на солнце маленькими тихими бликами.
Смотрю на мир, на облака, на черное зимнее небо, на белые мерцающие звезды. Это тоже мои друзья. Много времени провел с ними в юности, когда нужно было выговариваться, и я выговаривался. У неба и у людей разные ритмы. Мы дышим иным временем. Две тысячи лет назад звезды смотрели на землю точно также, как смотрят сейчас. Астрономы подтвердят - на небе ничего не изменилось. Сейчас я понимаю, что совершил огромной полезности действие, когда отправлял в небо сгусток своей искренности, надежд, мечтаний, человечности. Небо их сохранило, и в самые сложные моменты жизни исцеляет и наполняет меня мною же самим. Не знаю, как это работает. Но всё отданное возвращается, если это отдано искренне.
Капли на дереве возвращают меня к подоконнику. Дубок осенью сбросил листья. Подготовился к зиме. С высоты роста смотрю на голые ветки. Вглядываюсь. Это не может быть каплями. Как минимум потому что капли не могут так явно отражать слабый ночной уличный свет. Слишком явно для небольших капелек. Наклоняюсь ближе. Удивляюсь. Улыбаюсь.
Конечно, это не капли. Конечно, они не могут отражать свет. Они сами светят. На кончиках веток появились похожие на капли почки будущих листьев.
Ощущение тихой радости заполнило сердце. Комнату, улицу, небо. Как будто ночь перестала быть тёмной. Как будто свет разлился по всей комнате, и этот свет не тревожит сон и детское сопение. Свет незримый, который никому не мешает, но освещает самые дальние уголки, в которые зримому свету добраться не под силу.
На уровне мыслей понимаю всю преждевременную странность этих почек. Но мысли поверхностны, я им перестал верить. На уровне эмоций ничего не понимаю. На этом уровне всё выжжено, и эмоций уже давно никаких и ни от чего нет. Но на уровне чувств, на том уровне, который как будто даже вне человека - понимаю, что нет никакой преждевременности и странности. Что если так случилось - значит, этому пришло время. Значит, в неслышимом человеку ритме наступает время сильной доли. И дубок этот ритм слышит.
Чтобы выпустить почки, нужна большая внутренняя подготовка дерева. Все его соки, весь его внутренний мир должен пройти свою прачечную, отбросить все старое, подготовиться и сконцентрироваться на новом, чтобы быть готовым к его рождению.
Быть автором нового это не одно и то же, что принять новое извне. Это значит на большом масштабе быть единым с временем и пространством, иметь гармонию с той силой, которая по каплям наполняет человека. Автором чего-то нового не стать без единства и гармонии. Да и не обязательно быть всегда автором. Достаточно принимать новое и не противиться ему. От человека по сути и нужно только одно каждодневное решение - либо принимать новое, идущее из будущего, либо отказываться от него, оставляя себя в старом.
Сейчас начало февраля. На дубке уже полноценные, широкие листья. За окном зима. Каждый раз, когда подхожу к окну - я подхожу к Рождеству.
В ночь, когда я стоял у окна, я слышал всё. Видел звёзды. Говорил с небом. Потом был день, было три спектакля, и одним из них была музыкальная постановка “Иисус Христос суперзвезда”. Странно было. Я стоял за кулисами, смотрел, как Христа распинают и думал о том, что в истории Его распяли только один раз, на сцене Его распинают на каждом спектакле, а в жизни мы Его распинаем каждый день.
Библейский сюжет учит тому, что предавать людей нельзя, т.к за этим идёт лишь боль и раскаяние. Но предательство пространства и времени, предательство тишины, неба, звезд, капель, почек, предательство Любви - происходит безболезненно. Самые большие потери происходят незаметно. Человек живет на большой громкости, наполненный жизнью и высоким градусом, и вдруг осознаёт тотальную пустоту, которую ничто человеческое заполнить уже не в состоянии. Такое всегда случается, когда высший ритм замещается ритмом человеческим. Опираясь на чувство своего превосходства, человек размещает в себе свою собственную ритмическую сетку, наносит на ней сильные и слабые доли, и следует этому ритму. Ритм неба, ритм звёзд, ритм детства в таком человеке затихает за ненужностью. Так от ненужности затихают люди, от которых отказались. Так затихает всё новое в жизни человека. Оно не укладывается в его ритм.
Стоя за кулисами, эта мысль пронеслась быстро. Была ли это мысль в голове, или это было чувство, или нечто иное, что в человеке способно думать - я не знаю. Во мне было ощущение Нового. Сознание не вмещало появление этих почек в середине зимы. Но в подсознании картина была целостной. Я понимал, что тотальную беззащитность этих почек, как и беззащитность детского сна, сопровождает одна и та же тихая, но огромная сила. Дети способны спать на войне, а деревце способно распустить листья зимой.
Это чудо, и его свидетелем я стал в ночь перед Рождеством. Мне хотелось рассказать об этом чуде, но я не мог понять сам себя - могу ли я этим чудом поделиться. Рождество. Дубы. Тишина. Для меня это очень личное. Сейчас почувствовал, что могу. Делюсь.
Тихое на большом масштабе всегда несёт в себе больше жизни, чем громкое. Музыка состоит из тишины. Слова состоят из пауз. Поступки состоят из помыслов. Дубок вырос из жёлудя.
Четыре года назад мы с сыном были в Пушкине, отвозили афиши к спектаклям. На обратном пути набрали желудей для поделок. А когда вернулись - сделали только одну лошадь. Остальные жёлуди в пакете лежали около месяца. Решили посадить. Он посадил, и я посадил. Каждый по жёлудю. Одновременно, в один горшок. Долго ничего не было. Поливали, ждали. Верили. Потом верить перестали, но на всякий случай поливали. Месяцев через пять появился росток. Один росток. Это тоже было удивительно. Какой именно жёлудь пророс - не знаю. На правах старшего я отдал этот росток сыну. Пусть думает, что это его жёлудь.
Кто знает, что его ждёт. Кто знает, что ждёт меня. Кто знает, что вообще ждёт каждого. Скользкое время. Но пусть знает, что дерево он уже посадил.
А силу тишины я знаю. Не понаслышке.
7 января было три спектакля – утренний, дневной и вечерний. Объективно и субъективно трудный день. Встречи, проводы, три машины с декорациями, перехлёст трех коллективов по сцене, гримёркам, разгрузке и погрузке, штанкетному хозяйству и в целом верхней механизации. Еще с вечера я понимал, что это будет за день. Но главное, что я понимал - это будет Рождество.
Встал в 4 утра. Это моё время. Не знаю, почему. Интуитивно чувствую, что время с 4 до 7 утра – это мое время. Часто самостоятельно просыпаюсь в это время и думаю. Причём чем-то иным, чем мозгом. Я с детства знаю, что в человеке что-то ещё умеет думать, кроме головы. Это не мысли и не эмоции. Какая-то иная форма думания. Бывает, думаю о земном, бывает, о надземном. А бывает, что ни о чём. И удивительная вещь: думание ни о чём - самое важное.
Тишина. Контрапункт детского сопения. Разные ритмы. Разная сила покоя. Два носа в одной комнате дышат одним воздухом. Две разных судьбы, связанные одной кровью. Веду носом по детскому виску. Запах высохшего пота. Запах беготни и криков. Запах большого и долгого дня. Тотальная беззащитность спящих детей и огромная сила, которая находится рядом. Сон - хороший показатель Доверия. В детскую природу заложена прочнейшая связь с этой огромной силой. Наблюдая за детьми, у взрослых, утративших детство, есть большой шанс восстановить эту утраченную связь. Неверующих детей не бывает. Они исцеляют. Автор фразы “Будьте как дети” понимал, о чем говорил. И заложил в неё огромный смысл.
Подхожу к окну. На улице снег. И минус 12. Смотрю на редкие зажжённые окна. На редкие машины и еще более редких прохожих. Формы жизни удивительны. Жизнь это всегда движение. И жизнь это всегда ритм. Пульс, дыхание, шаги. Пальцы, такие разные, но вместе тоже образуют ритм, визуальный. Голос, день, ночь, окна в домах, полосы дождя в воздухе, и даже полосы в жизни человека - это всё ритм. Любая жизнь ритмична. Даже искусственная. Человек не может жить вне ритма. И всё, чем он себя окружает - наделяет ритмом.
Какой бы вершиной творения человек ни был, есть многое, что недоступно для понимания и осознания. К чему-то можно прикоснуться чувством, но не более. На подоконнике стоят цветы. Много цветов. Это мои друзья. В одном из цветочных горшков растёт дерево. Настоящее деревце. Дубок. В неверном ночном свете краем глаза вижу капли на голых ветках. Как будто капли росы. Как будто из дерева что-то исшло. Я так видел много раз у драцены в соседнем горшке - у неё при обильном поливе появляются капельки сока на кончиках листьев. И эти капельки бликуют на солнце маленькими тихими бликами.
Смотрю на мир, на облака, на черное зимнее небо, на белые мерцающие звезды. Это тоже мои друзья. Много времени провел с ними в юности, когда нужно было выговариваться, и я выговаривался. У неба и у людей разные ритмы. Мы дышим иным временем. Две тысячи лет назад звезды смотрели на землю точно также, как смотрят сейчас. Астрономы подтвердят - на небе ничего не изменилось. Сейчас я понимаю, что совершил огромной полезности действие, когда отправлял в небо сгусток своей искренности, надежд, мечтаний, человечности. Небо их сохранило, и в самые сложные моменты жизни исцеляет и наполняет меня мною же самим. Не знаю, как это работает. Но всё отданное возвращается, если это отдано искренне.
Капли на дереве возвращают меня к подоконнику. Дубок осенью сбросил листья. Подготовился к зиме. С высоты роста смотрю на голые ветки. Вглядываюсь. Это не может быть каплями. Как минимум потому что капли не могут так явно отражать слабый ночной уличный свет. Слишком явно для небольших капелек. Наклоняюсь ближе. Удивляюсь. Улыбаюсь.
Конечно, это не капли. Конечно, они не могут отражать свет. Они сами светят. На кончиках веток появились похожие на капли почки будущих листьев.
Ощущение тихой радости заполнило сердце. Комнату, улицу, небо. Как будто ночь перестала быть тёмной. Как будто свет разлился по всей комнате, и этот свет не тревожит сон и детское сопение. Свет незримый, который никому не мешает, но освещает самые дальние уголки, в которые зримому свету добраться не под силу.
На уровне мыслей понимаю всю преждевременную странность этих почек. Но мысли поверхностны, я им перестал верить. На уровне эмоций ничего не понимаю. На этом уровне всё выжжено, и эмоций уже давно никаких и ни от чего нет. Но на уровне чувств, на том уровне, который как будто даже вне человека - понимаю, что нет никакой преждевременности и странности. Что если так случилось - значит, этому пришло время. Значит, в неслышимом человеку ритме наступает время сильной доли. И дубок этот ритм слышит.
Чтобы выпустить почки, нужна большая внутренняя подготовка дерева. Все его соки, весь его внутренний мир должен пройти свою прачечную, отбросить все старое, подготовиться и сконцентрироваться на новом, чтобы быть готовым к его рождению.
Быть автором нового это не одно и то же, что принять новое извне. Это значит на большом масштабе быть единым с временем и пространством, иметь гармонию с той силой, которая по каплям наполняет человека. Автором чего-то нового не стать без единства и гармонии. Да и не обязательно быть всегда автором. Достаточно принимать новое и не противиться ему. От человека по сути и нужно только одно каждодневное решение - либо принимать новое, идущее из будущего, либо отказываться от него, оставляя себя в старом.
Сейчас начало февраля. На дубке уже полноценные, широкие листья. За окном зима. Каждый раз, когда подхожу к окну - я подхожу к Рождеству.
В ночь, когда я стоял у окна, я слышал всё. Видел звёзды. Говорил с небом. Потом был день, было три спектакля, и одним из них была музыкальная постановка “Иисус Христос суперзвезда”. Странно было. Я стоял за кулисами, смотрел, как Христа распинают и думал о том, что в истории Его распяли только один раз, на сцене Его распинают на каждом спектакле, а в жизни мы Его распинаем каждый день.
Библейский сюжет учит тому, что предавать людей нельзя, т.к за этим идёт лишь боль и раскаяние. Но предательство пространства и времени, предательство тишины, неба, звезд, капель, почек, предательство Любви - происходит безболезненно. Самые большие потери происходят незаметно. Человек живет на большой громкости, наполненный жизнью и высоким градусом, и вдруг осознаёт тотальную пустоту, которую ничто человеческое заполнить уже не в состоянии. Такое всегда случается, когда высший ритм замещается ритмом человеческим. Опираясь на чувство своего превосходства, человек размещает в себе свою собственную ритмическую сетку, наносит на ней сильные и слабые доли, и следует этому ритму. Ритм неба, ритм звёзд, ритм детства в таком человеке затихает за ненужностью. Так от ненужности затихают люди, от которых отказались. Так затихает всё новое в жизни человека. Оно не укладывается в его ритм.
Стоя за кулисами, эта мысль пронеслась быстро. Была ли это мысль в голове, или это было чувство, или нечто иное, что в человеке способно думать - я не знаю. Во мне было ощущение Нового. Сознание не вмещало появление этих почек в середине зимы. Но в подсознании картина была целостной. Я понимал, что тотальную беззащитность этих почек, как и беззащитность детского сна, сопровождает одна и та же тихая, но огромная сила. Дети способны спать на войне, а деревце способно распустить листья зимой.
Это чудо, и его свидетелем я стал в ночь перед Рождеством. Мне хотелось рассказать об этом чуде, но я не мог понять сам себя - могу ли я этим чудом поделиться. Рождество. Дубы. Тишина. Для меня это очень личное. Сейчас почувствовал, что могу. Делюсь.
Тихое на большом масштабе всегда несёт в себе больше жизни, чем громкое. Музыка состоит из тишины. Слова состоят из пауз. Поступки состоят из помыслов. Дубок вырос из жёлудя.
Четыре года назад мы с сыном были в Пушкине, отвозили афиши к спектаклям. На обратном пути набрали желудей для поделок. А когда вернулись - сделали только одну лошадь. Остальные жёлуди в пакете лежали около месяца. Решили посадить. Он посадил, и я посадил. Каждый по жёлудю. Одновременно, в один горшок. Долго ничего не было. Поливали, ждали. Верили. Потом верить перестали, но на всякий случай поливали. Месяцев через пять появился росток. Один росток. Это тоже было удивительно. Какой именно жёлудь пророс - не знаю. На правах старшего я отдал этот росток сыну. Пусть думает, что это его жёлудь.
Кто знает, что его ждёт. Кто знает, что ждёт меня. Кто знает, что вообще ждёт каждого. Скользкое время. Но пусть знает, что дерево он уже посадил.
А силу тишины я знаю. Не понаслышке.