Счастье ищут везде. И там, где легко искать, и там, где сложно.
Когда его ищешь, это значит, что его у тебя нет. Иначе бы не искал. Но если его у тебя еще нет - ты и не знаешь, как оно выглядит. И как же его узнать, когда найдешь?
Конечно, люди много рассуждают о нем, некоторые даже утвердительно. Книжки пишут, фильмы снимают, песни поют. И многое из написанного, снятого, сочиненного - так за душу берет, что даже в настоящих мужских глазах, бывает, капельки блестят стеснительным блеском.
Чужое счастье невозможно измерить математическим или физическим путем. Счастливометр, как прибор, еще долго не изобретут, думаю, потому как в чужих счастьях ингредиенты разные. Одним прибором всех людей не измерить, лажать будут эти приборы, измеряльщиков вводить в заблуждение. А даже если и изобретут - непонятно, к какому месту этот счастливометр прикладывать, как глубоко вставлять и как долго измерять. Не в душу же запихнешь. Хотя, все чаще и туда руки пытаются засунуть.
Но совершенно точно, что в каждого человека этот счастливометр уже встроен. Люди приходят в мир уже с ним, и уже с настроенным. Поразительно, но что бы ни происходило с человеком при жизни - он, встроенный счастливометр, никогда не сбивается. Удивительно, что ингредиенты счастья у всех разные, но для этого встроенного счастливометра это не помеха, он всегда безошибочен и работает без погрешностей.
Когда видишь перед собой счастливого человека - этот внутренний прибор реагирует. Сразу. Мягко, но мощно. Человек даже не успел никаких счастливых слов произнести, а ты уже понимаешь, что стоишь рядом с счастливым человеком. Смотришь на него - вроде, обычный человек, а прибор вибрирует вибрацией какой-то неосязаемой, аж душа к горлу подходит, хочет выйти и объять этого человека. Руками нельзя ведь, чужой он человек, все-таки. Душой только можно, без палева. И дал вольную душе своей, и выпустил ее на волю из себя, а лицо каменное оставил, чтобы не догадался никто, как внутри тебя все улыбкой наполняется от этого человека.
Пообнимались душами, и расходиться пора, и расходятся. Один на синюю ветку пошел, второй на красную. Заразил один второго счастьем своим. Ненадолго, на пару дней. Потом прибор опять замолчит. Но знает человек уже, что значит, когда внутри тебя заговорило то, что молчало половину жизни. И ищет человек снова встречи. С таким же человеком, от которого душа на волю просится.
Или смотришь на человека, а он тебе о счастье говорит. Или пишет книжку, или фильм снимает. И слушаешь его слова, и даже слышишь их. И так красиво говорит. И написал красиво. И так красиво снял. И все это про счастье. И так много сказано. Ты смотришь, и слышишь, как внутри прибор молчит. И ведь не обманешь прибор. Не чувствует прибор счастья в человеке, который книжку эту написал, или фильм снял. Или стоит и втирает тебе про то, что сам вчера прочитал где-то в другой книжке. Он говорит о счастье, а сам не счастлив. Он хочет говорить о нем. Он сам ищет его.
Такой человек не зажжет другого. Нечем ему. И даже если человек начинает утверждать, что он счастлив, а тем более говорит об этом часто и громко - он счастье даже издалека не видел. Более того - оно ему и не нужно. Потому что он не счастье ищет. Он превосходства ищет, над теми, кто живет без счастья.
Бывает, человек родился, а ему уже - бац - на тебе, счастья целый подсумок. Иди, живи, расходуй, дари его людям. Много таких людей. Очень много. Им еще до рождения этот счастливометр включают, и они рождаются уже с ним работающим.
Проходит время, а у человека уже борода седая. И время не меняет людей. Их другое меняет. И седая она у них часто не от времени. Но то, что ее обелило - это же и к мозгам прибавляет. Возможно, к сердцу. Но этот пакет счастья, который человеку дается с рождения - это малое счастье. Конечно, оно имеет свой вес, но на шкале счастья стоит в самом низу.
Это не подарок, он не за заслуги дан. Не за что-то, а для чего-то. Для того, чтобы ты жил и делился с другими людьми, которым не дали. Все эти люди, которым сверху не дали, обязательно, каждый в свое время, подойдут к тебе и будут в глаза смотреть. В метро, в переходе, в магазине, в школе, глазами медиков, детей, полицейских. Они будут каждый в своей верхней одежде, со своим цветом глаз и формой лица, но ты их узнаешь сразу. Вы будете не знакомы, они не будут знать тебя, а ты - их. Но эти встречи будут, и они будут не случайными. Потому что при рождении тебе дали и их порции тоже, и эти их порции нужно сберечь, не растратить, и в нужный момент бережно им передать.
Ты отдаешь, делишься счастьем, а оно восполняется. Оно не может не прибывать, и будет прибывать, пока отдаешь. И чем больше отдаешь, тем больше имеешь. Так устроена физиология счастья. Это не секретный механизм, ему уже чуть больше 2000 лет. Этот принцип в чистом виде раскрывает себя на тренировках. Спортсмены поймут, там этот принцип работает на сто процентов - чем больше тратишь сил, тем больше их приходит.
Но если не отдаешь, а только сам пользуешься - начинают происходить страшные вещи. По-настоящему страшные. С тебя спрашивать начинают оттуда, откуда тебе этот пакет счастья дали. И если ты много не донес, то много и спрашивают. И не деться никуда. Ни под стол не спрятаться, ни на тот свет. Куда бы ни ушел - везде найдут и спросят за присвоенные порции.
К сожалению, многие жадничают. Думают, это все ему одному дано. Купаются в этой энергии, в этом счастье. Со многими не делятся, не додают. Очень со многими. Подходят к тебе люди, смотрят в глаза, взглядом пароль набирают. Ты их узнаешь, но закрываешься, уходишь, убегаешь даже, и порции их с собой уносишь. Смотрят они тебе вслед, и чувствовуешь на спине их взгляд. И даже когда скрываешься от них далеко, куда и взгляду не достать, все равно чувствуешь. Это их пароль продолжает действовать. Сильный механизм. Благодаря ему люди друг друга поддерживают, не дают ниже земли упасть. А благодаря тебе и твоей жадности много людей остались без счастья.
Усыхать начинает такое счастье. Глазу не видно, а душа чувствует себя деревом, которое спилили. Ветки и листья еще пышные, зеленые, и даже плоды с веток еще не отвалились. Но это всего лишь видимая, внешняя пышность. Единство разомкнулось. Связи с корнями, которые питают все дерево, вплоть до каждого листочка - уже нет. Человек нарушил эту связь. Но душа - она же шепотом говорит. За шумом всего мира ее не услышишь. Душу можно услышать лишь в тишине. И то, если перестать думать и начать слушать. Но человек не хочет погружаться в тишину.
Может быть, сейчас, в настоящем, к тебе продолжают подходить люди, смотрят в глаза. Они ждут тебя, ищут встречи, знают, что у тебя их порции. А у тебя нет больше их порций. И в глаза им смотреть больно, потому что ты видишь, какой колоссальный по сложности путь они проделали для встречи с тобой.
Наступает время, возможно, настало уже, когда от того огромного багажа, данного для других, в тебе осталась только твоя, небольшая порция. Мизер. И ты бережно с ней теперь обращаешься. Делишься ею с теми, кто подходит в настоящем. К сожалению, тех случайных людей, от кого ты отвернулся в свое время – уже не найти. И не знаешь, что с ними стало, но надеешься на лучшее. И подбежать бы сейчас, обнять, плечо подставить, но нет их. И, наверное, их уже вообще нет. Но огромное благо, если к тебе продолжают подходить люди за своей законной порцией. Это значит, что у тебя еще есть, с кем делиться. Значит, к тебе еще отправляют. Значит, на тебе сверху еще не поставили крест. Конечно, это дает силы. Свое отдаешь теперь, потому что уже знаешь, что механизм восполнения работает исправно, и уже не жадничаешь. Все равно еще прибудет.
Есть очень весомая составляющая в каждом рецепте счастья. Это когда тебя сверху тыкают в твою собственную гадость быстро и сразу после того, как нагадил. Это огромное благо, когда тебе самому дают исправить свои ошибки. Когда за свои ошибки отвечаешь ты сам, а не твои потомки. Не твои дети, внуки, или правнуки. Когда ты, под воздействием искушения, не совладав с собой, совершил противоестественное своей внутренней природе, а тебя уже невидимая сильная рука берет за шею и тычет в совершённое. И такая радость наступает, словами не передать, потому что тебе дают шансы исправиться. Причем, колоссальные шансы. Огромная масса людей собирать разбросанные камни начинает только ближе к пожилому возрасту. И большая масса из этой массы успевает только наклониться – и жизнь заканчивается. А сами камни собирают уже их дети, которые ничего не разбрасывали, но которые тоже в ответе за своих родителей. И чего бы только не отдал, чтобы тебя сверху наказывали без задержек, быстро и сразу. И какая была радость, когда тебя услышали. Такая радость всегда наступает, когда понимаешь, что твои дети не будут за тебя искупать твои грехи. Кто-то скажет: «Наказания просит, слышите? Алле, ты что, совсем ку-ку?». А ты им отвечаешь: «Поверьте, я не сумасшедший. Знаю, о чем говорю».
И ведь не зря этот вид счастья я назвал малым, находящимся в самом низу по шкале счастья. Это малое счастье, я правда так считаю.
Человек родился с этой огромной порцией энергии счастья, живет, не думая. Ну кто же себя анализирует в молодости? Такой человек приятен, у него есть слух, голос, талант, обаяние. К нему люди тянутся. С ним рядом находиться приятно, у него все как будто само получается, многие вещи ему даются легче в жизни, потому что люди идут ему навстречу, помогают. Но такой человек не приложил ни малейших усилий в рамках своей земной жизни, для того, чтобы это у него было. Мало ценит человек это в себе. И как будто даже замечать перестает со временем, что является носителем этого дара. Такой человек очень уязвим, хоть сам этого и не понимает. И уязвим потому что вместе с высотой, на которую разрешили подниматься душе такого человека, ему же дали и темную глубину, в которую подготовили, проинструктировали и поселили сильные искушения. И пока молодой – с ними даже бороться не нужно. Просто головой мотнул – и врожденные энергия и свет мигом отогнали эти искушения обратно на глубину. Но проходит время. Жизнь такого человека превращается в привычный шведский стол, где человек встает и уходит, оставляя после себя полные тарелки набранной от жадности пищи. Человек разбрасывается бездумно своей энергией, и она уходит из человека, медленно и незаметно. Вообще, все самые серьезные потери подбираются к человеку незаметно, без предупреждения. Искушения тоже просто терпеливо ждали своего часа. Ждали, когда поослабнет в нем энергия. Такие люди всегда становятся добычей этих искушений, потому что наступает время, когда он покорно следуют за ними, как теленок на убой. Это только вопрос времени. И человек, которого все давно уже знают, как положительного, вдруг начинает совершать то, что от него никто не ждал. И глаза у него блестеть начинают темным блеском, и интересы появляются нездоровые. Он никогда не боролся со своими искушениями, у него и привычки нет. Никто этого не видит, а он просто сдался без боя.
Но и это еще не конец. Выход есть, даже из той темной глубины.
А есть такое счастье, которое стоит намного выше врожденного. Приобретенное, накованное. Вот такое вот счастье, не подаренное, а накованное самим человеком – это счастье весит намного больше врожденного. Оно значимее. Такое счастье добыто усилиями воли. К нему человек идет, через борьбу, через поражения и падения. Оно чище, и человек его ценит.
Когда родился ребенок в неблагоприятной среде и с детства только ее и видит, когда он испытывает трудности с общением, когда даже простых вещей нужно добиваться, биться за них, когда ему помогать не хотят, дразнят, говорят, что он никчемный – это настолько крепко расставляет жизненные маяки, что такой человек даже во сне знает, куда он наметил свой путь. Успехи других людей закладывают в него сильную мотивацию, особенно если эти успехи были сопряжены с большими сложностями. Он взрослеет и с возрастом понимает, что стрелки двигаются только вперед, что время не щадит никого, ни слабых, ни сильных, ни богатых, ни бедных. Он наблюдает, как живут люди вокруг него, начинает замечать, что люди не равны. Что они не только сами по себе не равны, но и что не равны их цели, их усилия для достижения целей, оценка их действий и последствия их действий. Он видит, что сила ума, сила власти, сила денег – доминирует в жизни. Видит, что это единственные вещи, против которых нет защиты, но с которыми и он мог бы стать сильнее, чем многие. И что главное в жизни – это здесь и сейчас быть сильным. Что одна сила смещает другую, другая третью. О счастье он даже и не думает. Это для него вторично. Но, продолжая наблюдать за людьми, он волей-неволей наталкивается на примеры счастливых людей. Они немного не в себе, как он о них думает. У них нет власти, нет денег, но они счастливы. Конечно, он относится к ним снисходительно, и даже с некоторым подозрением. Но эти люди все больше манят его. Он понимает, что там есть какая-то логика, но другая, не логика силы, не логика денег или ума. Какая-то высшая, непостижимая логика.
Он изучает эти примеры, через какое-то время ищет с ними встречу, задает вопросы, на которые внутри себя не знает ответы. И чем больше он таких счастливых людей встречает, тем больше он видит объединяющие их признаки и качества. И он сознательно начинает вырабатывать в себе эти качества, потому что ему нравится та легкость, с которой они живут. Эти качества не противоречат его устоям, но даже наоборот, дополняют их. Они расширяют масштаб его личности.
Ему крайне сложно взять и внезапно перестать контролировать каждую мелочь в своей жизни. Ведь вся она, лучшие его годы, были отравлены средой, в которой он родился и жил. Даже во взрослости от такого человека исходят раздражение и неприязнь. От него исходит тотальный контроль. С ним не хочется иметь дело. Уже взрослый, он за насмешку в его сторону, может повести себя крайне агрессивно и не адекватно происходящему. Такой человек видит во всех и каждом опасность, готов подозревать всех, кто рядом. Он не умеет делиться, или отдавать. Только брать. Этому его научила жизнь. Разве может такой человек быть счастливым? Нет, но он чаще и чаще замечает счастливых людей вокруг себя. Они ему попадаются. Он их встречает в метро, переходя с синей ветки на красную, в магазинах, поликлиниках. Он понимает, насколько они легки по сравнению с ним, и насколько тяжел его внутренний механизм жизни по сравнению с их механизмом. Он ясно осознает, что чувствует себя счастливым некоторое время после общения с ними. Или после просмотра какого-то фильма, или прочитав какую-то книгу. «Да…», - думает он, - «Этот фильм снял счастливый человек». И он, сначала независимо от себя самого, а потом и сознательно, расставляет себе новые маяки, и старается идти по ним. Конечно, сбивается с курса, но, сбившись и набравшись сил, снова встает на этот курс, в направлении своих новых маяков.
Проходит еще какое-то время – и человек вдруг замечает, что он уже не может думать, как раньше. Его мышление поменялось. Его образ жизни поменялся. Его окружение поменялось. Поменялись поступки, отношение к миру, к земле, к небу. Он в своих мыслях возвращается на десять лет назад и понимает, что того человека уже больше нет. И он, неожиданно для самого себя, чувствует непривычную резь в своих глазах. Это его первые слезы, слезы благодарности. Он и сам не знает, к кому она направлена, но понимает, что это именно благодарность прорезала ему глаза. Он ловит себя на мысли, что ему даже не хочется вытирать их. Еще недавно он видел мир враждебным, а сегодня вдруг понял, что вокруг него нет чужих людей. Он почувствовал единство с этим миром. Не просто почувствовал, а даже осязал это единство.
Мир ведь действительно нельзя разъять на части, чтобы каждая часть взаимодействовала отдельно друг от друга. Мы все едины. И у нас общая ответственность друг за друга, за наших общих детей. Простая вещь, а сразу понять не получается. Ведь как все просто и красиво устроено - желая счастья одному, ты и сам становишься немного счастливее.